Две стороны стекла (мини-роман)

«Две стороны стекла»

                                                                     

                                                                               Эпиграф

                                                                    «Невыразимая легкость бытия»

 

Содержание

 Пролог                                                             

Часть первая: «Лабиринт отражений»

Часть вторая: «Письма»

Часть третья: эссе «О непреходящем»

Эпилог

Разговор в ночи

Разговор в ночи

(по мотивам рассказа Ричарда Баха «Нет такого места «далеко»)

Я стояла возле окна и ночь присела рядом со мной. И она спросила: «Что ты делаешь одна в тишине?» И я ответила: «Я жду его, чтобы отпраздновать день, когда мы не знали друг друга и встретились». Тишина зазвучала молчаливым удивлением и, наконец, ночь промолвила: «Могут ли расстояния разделять? Если ты хочешь быть с ним, разве вы уже не вместе?»

  

Теплый ветер  ласково коснулся моего лица:

- Отчего ты одна в ночи?

- Я жду его, чтобы отпраздновать день, когда мы не знали друг друга и встретились. И ветер тихо прошелестел в листве:

- Мне странно это слышать. Как может быть день «когда вы не знали друг друга», если вы знали друг друга всегда?  Может быть только миг «когда вы вспомнили».

Птица нежно пела в золотистом свете луны о радости встречи. И пришел мой черед удивляться, и мой черед спрашивать и я обратилась к ней: «Отчего ты поешь мне о радости встречи, если знаешь, что нет разлуки,  и  что мы были и всегда будем вместе с теми, с кем хотим быть, потому что нельзя встретиться с тем, с кем не расставался?»

- Оттого, что важно, чтобы ты сама открыла истину. Чтобы истина стала твоей  ты сама должна принять и поверить в нее.

 И когда это случится, ты увидишь в своем сердце тихий свет радости и узнаешь, что на самом деле означает слово «счастье».

 И ты откроешь, что не можешь «ждать», «идти», «встречать» того, с кем ты хочешь быть, потому что вы всегда вместе. Мы всегда вместе с теми, с кем хотим быть рядом».

Два Сна

           

СОН

"Если Боги любят людей, они

непременно раскроют им свои

намерения во сне".

Цицерон

ОН жил в старом заброшенном замке. Жил давно. Так давно, что даже потерял счет дням, неделям, месяцам. Паутинки осени покрыли его лицо и душу, и никто, из тех  с кем он дрался, дружил, спорил в былые времена,  не узнал  бы в нем того , кем он был еще совсем недавно.

"Да, все течет, все изменяется, --- думал Он, глядя в окно на медленно кружащиеся листья, -  ничто не вечно". Эти, и подобные этим, далеко не оригинальные мысли,  посещали его все чаще и чаще. Они приползали, шурша воспоминаниями     и оставляя после себя на губах вкус запоздалого раскаянья.

Старый,  измученный человек он сознательно укрылся от всех и вся там, куда забыли дорогу даже дикие звери и только солнце и ветер вносили поверхностные изменения в обрамление

       неизменной картины, которой был он сам.

Но сегодня Он решил, не полагаясь более на внешние силы, внести изменения в установившемся внеременном порядке. Сегодня - Он вышел из замка.  Даже  беспутный ветер, увидев его,  идущего по извилистой тропинке сада, замер на секунду от удивления, а затем, придя в себя, радостно взъерошил  ему волосы, растрепал одежды, разогнал облака. Но Он ничего не заметил  и  ветер, обиженный, забился в куст дикой розы. 

Золотая рыбка в аквариуме

И поймал старик Золотую рыбку, и взмолилась  Золотая рыбка: «Выпусти меня, старик, я исполню три твоих желания». «Три, говоришь», - задумался старик, - Ну, будь по-твоему», - и с этими словами, вытащил он рыбку из невода, и обрадовалась рыбка и собралась, было, снова погрузиться в пучину морскую, но не тут-то было. Взял старик и принес ее домой, и посадил в аквариум и сказал: «Не чо тебе на свободе. Сиди здесь: тепло, сухо и под присмотром, и желания говорить искать тя не придется».

Мир за гранью. Грань – аквариум. Она есть – и, как будто, нет. И ты осознаешь это «как будто». И живешь. И сначала живешь, осознавая, а потом все забывается. Забывается все истинное и настоящим кажется то, что, по сути, является игрой разума, а значит – небытием.

И Золотая рыбка сидела в аквариуме, тоскуя. Долго болела, вспоминая, грезя о просторах, штормах, соленом ветре и жгучем прибое. О лучах солнца, скользивших по краю волн и небесах, отразившихся в морском дне. И свобода в виде мудрой смерти была близка, но слеза старика, сорвавшаяся в аквариум, решила исход: она осталась в уготованном для нее мирке.  Жалость сыграла злую шутку, посадив на цепь рабства.

Сначала она продолжала тосковать. Но старик был рядом, даже когда его не было. И постепенно свобода, и ветер, и крик чаек становились все слабее, все более походившими сначала на сон, потом на грезу, потом на чью-то фантазию.  … Она забывала,…  забыла… Забывала Себя, превратившись в тень в мире теней.

Гелиос  златокрылый в гневе стукнул посохом. Так не должно быть. И призвал быстрокрылую чайку. И та полетела туда, где в неволе, как она думала, томилась ее царица. И влетев в окно закричала, забилась, зовя, обещая спасенье.

То, что было когда-то Золотой рыбкой, вздрогнуло, забило хвостом и заносилось кругами. Старик замахал руками, выгоняя вестницу жизни.

Окно закрыли. Зажгли камин. Тяжелые портьеры пылились. Серо. Спокойно. Тихо. Спите спокойно. Спите спокойно. Спокойно спите…

Море бушевало. Но в пещере никто не слышал его гнева, его протеста, его призыва. Все и вся были мертвы. Душой. Духом.

***

Серый день плавно перешел в ночь.  За суетой дней легко было не думать о том, о чем не надо было вспоминать, потому что это присутствовало всегда помимо ее сознания, воли, желания. Это просто было.